info@rgo-etnomir.ru
+ 7 (927) 289-71-52
Задать вопрос

О полевом этапе исследований жизни соотечественников в Караганде

220 километров железнодорожного пути из столицы Казахстана в Караганду поезд преодолел за считанные часы. Здесь, в уютном и более спокойным по сравнению с Нур-Султаном, городе, нас встречал Степан Вадюнин, представитель местного фонда «Согласие». Именно благодаря ему члены экспедиции «Современный этномир» посетили практически все городские храмы и монастыри, где опросили священнослужителей и прихожан, встретились с архиепископом Карагандинским и Шахтинским Севастьяном на строительной площадке нового кафедрального собора. А по дороге в гостиницу Степан Гаврилович рассказал нам и о нелегкой судьбе его семьи…

- Когда я рос, и уже в 80-х годах начался процесс реабилитации тех незаконно осуждённых или высланных, отец не хотел подавать документы на реабилитацию, но мать настояла. Они подали, и через какое-то время пришло официальное подтверждение того, что семья Вадюниных реабилитирована. Сняты те обвинения, которые явились основанием для высылки сюда. Ну, и потом, мама моя всегда говорила: «Давай, Гаврила Степанович, ну что ты?! Пора отсюда ехать! Ну, что?! Караганда. Смотри, как мы живём!» Не очень богато жили. Я понимал, наблюдая вот за этими семейными скандалами, что мать хочет отсюда уехать, потому что с материнской стороны очень многие уже переехали - в Брянск, Екатеринбург, под Новосибирск, в город Куйбышев, Чайковск, Череповец и т.д. Это была семейная проблема. Но отец наотрез отказывался. Иногда доходило до рукоприкладства, - чтобы убедить жаждущую переезда сторону «не задавать глупых вопросов». Отец был человек не сдержанный и физически очень крепкий, имел массивные руки, и маме иногда в этом отношении было непросто. В конце концов, и до меня дошла идея задать отцу вопрос «А почему мы не переезжаем?». Он сначала отмалчивался, потом ссылался на мой возраст. И в какой - то момент (88-89 год, когда мне было около 14 лет) он мне, все-таки, рассказал, что он не уезжает только по одной простой причине, - что если ему туда уезжать, то он, будучи мужчиной, будет вынужден будет жестоко наказать там всех в станице. Я очень удивился: «почему такая жестокость?» - хотя он и не самым добрым человеком был. Он ответил: «По одной простой причине: твоего деда выслали, несмотря на то, что он в самом молодом возрасте «прибился» к большевикам, воевал в гражданской войне за большевиков, за советскую власть, дошел в рамках борьбы с бандформированиями до территории нынешнего Ирана, гнав туда басмачей. И вернулся заслуженным воякой, но ему никто не простил его происхождения, ведь он из атаманской семьи». Однако это было не главной проблемой, - решающим здесь оказался донос его братьев в том, что он «нехороший человек», «кулак», «враг советской власти». Естественно, в определенный момент к нему пришли. Сначала забрали его. Потом - мою бабушку. И когда его вели в конвое, а бабуля ему снарядила мешок со съестными запасами, одна из тёток указала на него конвоиру, заставив его забрать этот мешок, «чтобы он издох, пока его везут до места». А спасло моего деда, по рассказу отца, то, что перед погрузкой в теплушку не родственница, а соседка по фамилии Телегина сунула ему маленький сверток с махоркой. Пока ехали сюда, - а это была зима, - многие умерли от голода, а он выжил только благодаря тому, что махорку эту менял на сухари и что-то ещё, что было у них… Вот такая история. Именно из этого ехать туда, к тем людям и даже их потомкам, отец наотрез отказывался. Потому что искренне считал, что все эти люди достойны смерти, а он не хотел ни сидеть в тюрьме, ни брать на себя этот грех, ни, соответственно, ехать туда, - рассказал Вадюнин.

…Ещё много подобных историй мы услышали от наших респондентов в Караганде, и тема последствия репрессий и ссылок в лагеря в тяжелые годы первой половины прошлого века стала для нас уже привычной в этих беседах. А вот на вопрос: насколько то, советское время, отличается от нынешнего, Александр Петрович Антоненко, псаломщик одного из храмов на окраине города, ответил так…

- Конечно, отличается. В храме этом я служу ещё, можно сказать, с советского времени – с 1991 года. Жизненные изменения за почти эти 30 лет произошли, поменялись настоятели, по службе здесь особых проблем нет, у нас здесь всё спокойно. Конечно, люди стали другими, да и жизнь изменилась. Но, хоть и прошло 30 лет, и уже, вроде бы, нет такого притеснения церкви, как раньше, но люди всё равно мало интересуются. Когда я сюда пришел, у нас было всего 2 храма на всю Караганду – в Михайловке и здесь. Но этот храм самый древний, с 1949 года он действует. За эти годы он постепенно расширялся, был и одноэтажным, почему у нас и окна внизу. Да и не разрешали раньше возводить высокие храмы, поэтому он был похож на барак. До 1955 года это был единственный храм в городе. В Михайловке был молельный дом, но там не разрешали служить литургию. Они просили, жаловались – один храм на такое число верующих! Причем, ходили сюда километров 15 пешком, поскольку транспорт сюда просто не доходил. Но прихожане приходили, ночевали здесь при храме.

- То есть раньше прихожан было больше?

- Конечно. А потом постепенно стали возводиться храмы. Например, в Темиртау, где храм появился на месте детского сада, недавно там и второй храм построили. В Сортировке, Мукудуке, в самой Караганде в парке есть ещё один храм, в Михайловке строят ещё один храм. Поэтому появилось уже несколько новых храмов и в районных центрах городов-спутников, как их называли в советское время. Поэтому сейчас людей у нас здесь, конечно же, меньше. Ведь ещё и уезжает много отсюда. …


Да, тема сокращения числа русскоязычного населения остается актуальной сегодня и в Караганде. Так, в центре русского языка «Светоч» мы встретились с нынешней выпускницей школы Анастасией Скаровой… - Мои родственники по маминой линии были репрессированы всей семьёй в Казахстан, они прожили здесь довольно долгое время. Мой дедушка был после войны переселен сюда в детский дом в Сортировке, а родственники по папиной линии приехали сюда за лучшей жизнью, думали, что здесь им будет лучше, чем в России.


- А вы сами ощущаете какую-то потребность в России, ощущаете определенную ностальгию?

- Да, конечно, я и поступать хочу в российский вуз, а потом уехать туда, на родину своих предков.


- А вы уже бывали в российских городах?

- Да, была в Москве, Кемерово, Новосибирске.


- А сейчас вы где учитесь?

- Здесь, в Караганде, в 11 классе обычной средней школы, учусь хорошо, ударница.


- Поступать собираетесь уже в этом году?

- Да, буду поступать именно в российский вуз медицинского направления.

…Не скрывала свою озабоченность в вопросе сохранения качественного преподавания в Казахстане русского языка и преподаватель центра «Светоч» – Виктория Максимова.

- Русский мир – это, прежде всего русский язык, который я преподаю, а русская литература – это русская культура в целом, умение говорить на языке, это история, искусство, это театральные и музыкальные постановки. Я не так часто, к сожалению, бываю в российских городах, но мне было очень приятно 8 лет назад побывать на Ассамблее русского мира в Москве, куда я была приглашена благодаря нашему «Светочу». В течение 5 дней была там, и это, конечно же, было очень интересно. И несколько странно было мне слышать, как представители Молдовы, Украины, прибалтийских стран говорили о состоянии русского языка. То есть оно уже тогда было очень сложным у них. Я это понимала, и думала: вот я живу в Казахстане, в русском мире. Но вот в последние 2 года я стала всё чаще вспоминать разговоры, которые были у нас в Москве тогда. Потому что у нас очень сильно изменилось отношение к языку 2 года назад. Это связано с тем, что у нас появилась новая программа Оскфордской и Кембриджской системы образования, по которой русский язык изучается только как разговорный, то есть язык, как система, разрушен, и мы уже его не изучаем так, как раньше. Это очень печально.


- Я слышал, что у вас введена система трёхязычия?

- Эта система находится ещё в стадии внедрения, то есть изучение казахского, русского и английского языков в общеобразовательных школах. Потому что преподавать физику, химию, биологию, географию на английском языке сложно по одной причине – этому нужно научить самих преподавателей этих предметов. Надо ещё и мыслить по-английски, в первую очередь, обладать достаточным лексическим запасом на иностранном языке. И вот сейчас идет процесс обучения, 2х и 6-месячные курсы обучения преподавателей английскому языку. Постепенно он будет внедряться в учебный процесс. То есть элементы такого преподавания сейчас есть, то есть начальная школа с 1 класса ведет преподавание 3х-лингвистическое.


- Оплотом русского мира, как говорят, являются здесь и православные храмы, - интересно, вы их посещаете?

- Да, конечно, и для меня нет разделения. Приход в храм – это часть жизни, это часть естественного моего «говорения» на русском языке, понимания того, что есть такое русский мир и культура, да и православие в целом. Ну и та же аура самих храмов.

…Ещё одна интересная встреча состоялась у нас и в здании телекоммуникационной компании «Азия Бел», где благодаря стараниям нашего «гида» по Караганде Степана Вадюнина состоялась рабочая встреча с активистами общественных организаций города. Одна из самых ярких личностей в этом направлении - Анна Георгиевна Невская, предприниматель, организатор праздников агентства «Престиж».

- Я ребенок межнационального брака. Моя бабушка и прабабушка были эстонскими женщинами, которых привезли сюда в 1942 году, так как моего прадеда расстреляли за определенные действия против Советского Союза. Они приехали в Казахстан по линии отца. И эта эстонская женщина вышла замуж за моего деда, коммуниста, который приехал сюда по распределению партии в 1945 году, чтобы построить здесь стратегически важные объекты. Вот такая разная семья. Получается, что мы в одну советскую ячейку общества переплавились и стали обычными советскими гражданами. То есть вот те этническое вопросы, которые были, канули в лету.


- То есть вы были одной советской семьёй?

- Да, это была обычная семья, и в ней я и родилась. Мама моя приехала сюда из России по комсомольской путевке в рамках большой индустриализации Казахстана. Познакомилась с моим отцом, в итоге родилась я. Здесь же родились мои дети, их трое. Здесь родился и мой, муж, у которого своя история. В основном мы имеем отношение к тому, что страну строили наши предки. По линии моего мужа там тоже целая династия, которая имеет отношение к становлению и развитию медицины в Караганде. То есть мы все потомки здесь либо ссыльных, либо тех, кто приехал строить и поднимать Казахстан.


- А вы родились здесь?

- Да, и прожила здесь всю жизнь, вышла замуж и родила троих детей.


- А как часто вы выезжали за пределы Казахстана?

- Разумеется, ведь в России жила моя бабушка в Брянской области, но её уже нет, а до того лет 5 я туда каталась. Россия – мой второй дом, ведь мы в один момент стали жителями разных стран. А идея-то была одна – одна большая наша родина когда-то. Но волею судьбы так уж вышло.


- Скажите, в последние годы у вас есть какие-то сложности в жизни?

- Я бы сказала так. С определённой прослойкой населения проблем нет вообще, то есть это мои друзья, знакомые, окружение, которых я допускаю до себя. Есть много друзей в соцсетях, прежде всего, в Фейсбуке. Это масса людей, которые объединились по интересам и это, как говорится, мои братья по крови, а больше даже по духу, с которыми проблем не возникает. А есть другая прослойка националистического формата, они называют себя национальными патриотами, с ними другие отношения. Стоит почитать Фейсбук, мою ленту, и вы ужаснётесь. Вот такие у нас отношения с местным населением, они разные.


- Вы, меж тем, не забываете здесь о русских традициях и праздниках, о том же Дне Победы?

- 9 мая для нас очень дорогой праздник, и не только для этнических русских. У нас ведь проводится акция «Бессмертный полк». По всему Казахстану многотысячные толпы выходят разных национальностей, но для русских это особенно дорогой праздник для души, поскольку мы чтим наших предков, тех, кто воевал, кто добыл для нас свободу. Другой праздник – «Масленица», который мы проводим каждый год, у нас есть костюмы, сценарии и т.д. И это один из островков нашей культуры. Ну и церковные праздники – та же Пасха. А в настоящее время мы планируем провести концерт, посвященный русской кириллице. Хотим, чтобы больше праздников было для наших соотечественников, этнических русских. Хочу довести до вас следующее – есть две стороны монеты в Казахстане – есть много положительных черт, наши народы стали действительно народами Евразии, но есть и силы, которые раскачивают другую ситуацию, которая нам, как интернационалистам, совершенно не выгодна.


- Насколько спокойна ваша семейная жизнь здесь, есть ли какие-то проблемы?

- Тут очень много русскоязычного населения и на бытовом уровне, можно сказать, были какие-то единичные проявления. Но в школе у детей проблемы нет. Проблемы появляются, по большому счету именно в формате соцсетей со стороны национальных патриотов, будем так их называть.


- А телевидение и СМИ, как бы вы оценили их работу, насколько правдиво она отражает настоящую жизнь в стране? И какие каналы вы смотрите?

- Сама я больше пользуюсь интернетом. А смотрю российские каналы, так как и язык понятен, формат понятен, контент близок для меня. Смотрим, конечно, политические программы, анализируем. Не могу сказать, что довольны всем и теми процессами, которые происходят, но для того, чтобы понять ситуацию в целом, мы смотрим и украинские каналы, и зарубежные каналы, чтобы общую картину понять для себя.

Такие вот неоднозначные взгляды на жизнь наших соотечественников, живущих в Караганде. А мы, по рекомендации Сергея Вадюнина не могли не посетить город Темиртау, о чем будет следующий рассказ.

Подготовил президент медиа-клуба 45 меридиан Пензенского областного отделения Русского географического общества Олег Ткачёв, фотоматериал Игоря Пантюшова.
1 (1)
1 (11)
1 (12)
1 (13)
1 (14)
1 (2)
1 (3)
1 (4)
1 (5)
1 (8)
Современный этномир
Справочные данные
Информация
+ 7 (927) 289-71-52
Начать сотрудничество
Запрос цены